Вот что меня поражает. Страна наша за последние четверть века прошла сильно сжатый жесткий курс истории – чего только не было. Казалось бы – учись! Смотрю на пропагандистские телодвижения нашей власти и понимаю – не учатся. Принципиально. В этом смысле разрешение демонстраций на Болотной и Сахарова – действительно историческое событие. Боюсь, единственное. Чудовищный, показушный съезд партии власти в Лужниках в духе «дорогого Леонида Ильича», который, по сути, стал началом ее стремительного конца. Знакомые с детства сказки про наймитов американских спецслужб, которые за грязные иностранные деньги выходят на улицу – ребята, вы в своём уме? 2012 год на дворе! А у нас сто тысяч проплаченных агентов на демонстрации?

   Ну почему так плохо придумано? Неужели ничего нового? Я понимаю – на темную часть населения, живущего в глубинке, ненавидящего Москву (а вы это дело подогреваете) и верящего в мировой заговор жидов, империалистов и масонов такая пропаганда, видимо, действует. Понимаю (с сожалением) что часть этого населения не так мала. Но это не вся наша страна! Что ж вы остальных-то так презираете? Ну, нельзя людям показывать плохое кино – они встают и выходят из зала. В массовом порядке. Вам это видно?

   Народ голосует за коммунистов. Ну, хорошо, пожилые люди, прожившие при советской власти большую часть жизни с верой, которую вколотили им в голову, мне понятны. Но я вижу много молодых, которые совка не нюхали просто в силу своего возраста. Это для них какая-то новая игра. Как же коротка человеческая память!

   Дорогие мальчики и девочки! Ну, кто вам напел эти песни? Бабушки и дедушки, которые путают счастье от советской власти со счастьем от собственной молодости? Или талантливые пропагандисты? Откуда у Зюганова талантливые пропагандисты? Так же как Путин приватизировал слово «стабильность», коммунисты прямо с восемнадцатого года приватизировали слово «народ». Хотя народ всегда был им, говоря словами Чехова, очень дальним родственником. И уж сколько народа положили они – и в гражданскую, и в Великую Отечественную – бездарным командованием и заградотрядами, сколько сгноили в лагерях, сколько священников расстреляли – не мне вам рассказывать.

   Впрочем, поинтересуйтесь. Коммунисты любят приписывать себе победу над фашизмом. И когда Зюганов с гордостью сообщает, что каждый четвертый погибший на войне – коммунист, ему почему-то не приходит в голову, что трое из четверых – беспартийные. Хорошо у коммунистов всегда получалось одно – организация спецраспределителей, спецкормушек, спецдач и спецсанаториев и хорошего забора вокруг этого всего. Еще хорошо у них получалась пропаганда – про единство партии и народа. «Ложь должна быть огромна, иначе ей не поверят» – сказал Геббельс. Верили. Не все, конечно. Многие терпели. Боялись.

   Я в конце семидесятых ездил по деревням Архангельской области – собирал народные песни. Я видел вымершие, спившиеся деревни. Бабушки получали пенсии где-то в районе десяти рублей, чуть меньше. Сегодня это было бы около тысячи – в пересчете на стоимость хлеба (если на водку – то около пятисот). Тех, кто пытался вякнуть, ждали дурдома и лагеря для политических. Страна готовилась к Олимпиаде (на которую мало кто приехал).

   Вам опять туда захотелось? Понятно, вы там не были. Я был. И поверьте – чтобы понять, что дерьмо – это дерьмо, совсем не обязательно на него наступать. Тем более по второму разу.

   Материал скомпилирован на основе двух записей в блоге Андрея Макаревича на «Эхо Москвы»